— Из пистолета он застрелился, да? — Только сейчас Нелли заметила, что голубоглазая Параша стоит рядом с нею, беззвучно плача. А вот у самой Нелли не было ни слезинки на глазах.

— Из пистолету.

— Думаю, не пустит тебя папенька в солдаты, Фавушка, разве ты виноват? Ступай себе в дом.

Нелли медленно спустилась по ступеням в аллею.

Все так же тенисты июльские липы, тянущиеся от дома к пруду, так же серебрится водная рябь, так же дремлют на солнце каменные львы… Только никогда не вернется сюда Орест. Нет, вернется, и скоро. Нелли сделалось вдруг зябко.

— Не бойся, грех родного брата бояться, — тихо шепнула Параша: она, оказывается, так и шла следом. А рядом стояла незнамо откуда взявшаяся Катя.

Смуглое Катино лицо было непривычно бледно и от этого некрасиво. «Да она боится, — с удивлением подумала Нелли. — Она боится больше, чем я. Отчего?»

Но мысль была легкой, как мотылек: тут же отлетела она, оставив голову странно опустевшей. Ни мыслей, ни слез, ничего. Только откуда-то издалека, казалось, весело напевал знакомый голос:

Столы накройте тучной брашной,

Со мною сядьте в круг, друзья!

Пусть вам предстанет бог домашной,

В убранстве праздничном, как я!

— Пошли к пруду, — негромко сказала Нелли.

Больше не было произнесено ни слова. Девочки свернули с аллеи на песчаную дорожку розария и медленно побрели по ней к поблескивающей внизу воде. Вслед змеились, переплетаясь, по белому песку острые отпечатки туфелек Нелли, бесформенные следы Парашиных лапотков и узкие следы босых ступней Кати.

Глава III